Президентище

Вот не знал, не гадал злобный русский тиран, что нависла над ним не угроза - а лихая ну просто угрозища,  что родит на его на поруху злосчастную,  от свидомых земля плодородная,   земля вильная да шумерская,  удалого и гордого лыцаря, ну ни дать и ни взять,-  Володимира.

Вот напрасно ухмылку припрятывал, ХПП свой напрасно оттачивал. На поклон не помчался - поручкаться, думал он отсидеться, не мучиться.

Как вступил этот лыцарь на службу свою, чтоб слугою народа прославиться, цепь надел на себя  президентскую, да булаву схватил нешутейную, так земля задрожала, затрусилась.

Огляделся тут пан Володимир  во полюшке, да как гаркнул сурово, свидомо так: «Кто посмел у народа шумерского да забрать полуостров любимейший?! Тот пущай его враз возвертает мне, а не то вот как выскочу-выпрыгну, полетят от России тиранской той, ох клочки  полетят сильно мелкие, полетят они прям в закоулочки!"

Путинисты задрожали, в обморок упали,

Кремлеботы от испуга скушали друг друга.

И никто за Россию не вступится, все гадают: "Вдруг впрямь окочурится?"

А герой-то, герой-президентище, да к окопам без страха пожаловал, и да молвил там речь молодецкую, так что башни Кремля содрогнулися:

"Ой, ты войско моё, ты шумерское, прогони оккупанта ты мерзкого, чтоб всю землю свою получили мы, и на ней, что хотим, сотворили бы.

Кто тирана не боится, с ним за Крым готов сразиться, я тому богатырю шаровары подарю, да в шелках вышиванку пожалую!"

И вояки шумерские, верные, что по мирным стреляли селениям, руки кверху тотчас же воскинули, да и громко про СУГС ему крикнули:

- "Не боимся никого, ни оккупанта твоего,

Мы рогами, мы зубами, мы копытами его!"

И с таким боевым вот настроем-то он в Европы трусливые ринулся, чтобы знали, кто их, беззащитненьких, от России боронит, не трусится.

А Ангела-то, Ангела, вся от страху онемела, напугалась, задрожала, ведь она не ожидала, что Европа так попала! Что пошлет к ней землица шумерская вот такого вот хлопца ретивого, что не прошлый гарант к ней пожалует, а сойдет к ней аж сам президентище!

Володимир стоит, аки вкопанный, не проймешь его дамскими штучками. "Ты деньжищи гони, окаянная, за защиту за нашу, что день и ночь от России бороним вас, дряхленьких. От бурятских полков бронеконных, от тувинских подводных спецназов, от учкуйских котов-водолазов!"

И дрожит вся земля Евро-Азии, так, что жилки у всех повылазили, все боятся его, президентища, все мечтают попасть к нему в детища.

Только вылез юнармеец-мальчуган и сказал:

"Да никакой он не гигант, так себе, мелкий плут, президентишко, не имеет ни воли, ни сердца он. Всё словами чужими бросается, да с Россией в мечтах лишь сражается!"

И прозрели вдруг все очумелые, и трусишки все стали вдруг смелыми, разглядели, что всё - мишура, что  в политику эта игра не под силу простому актёришке, как бы он ни пушил свои пёрышки. Ох, устами младенца ведь истина всем явилась и все просветилися.

Ох, богата Россия талантами, и борцами, и комедиантами, да не лезут они в президентики, чтоб прикрыть олигархов презентики.    

Нас чужих не пугают пророчества, и угроз иноземных не трусимся. Мы живем, бережем нашу землю мы русскую и её не дадим никому, пусть не зарятся.